«Шоу ужасов Рокки Хоррора»: как провальный трэш-мюзикл стал самым долгоиграющим культовым фильмом в истории

14 августа 1975 года в лондонском кинотеатре Rialto состоялась премьера «Шоу ужасов Рокки Хоррора» (The Rocky Horror Picture Show) — экранизации сценического мюзикла Ричарда О’Брайена 1973 года. Полвека спустя картина Джима Шармана остаётся уникальным феноменом: это самый долгоиграющий фильм в истории кинопроката — с 1975 года он непрерывно демонстрируется в кинотеатрах, чаще всего на полуночных сеансах — и крупнейшее культовое кино всех времён.

Сюжет: Франкенштейн в корсете и чулках в сеточку

Завязка нарочито проста: благопристойная молодая пара, только что обручившиеся Брэд Мэйджорс (Барри Бостуик) и Джанет Вайс (Сьюзан Сарандон), хранящие невинность до свадьбы, грозовой ночью ломает машину (по радио в этот момент звучит речь Ричарда Никсона об отставке) и в поисках помощи попадает в мрачный замок посреди американской глубинки. Хозяин замка — доктор Фрэнк-н-Фёртер в исполнении Тима Карри, чудоковатый «трансвестит из Транссексуальной Трансильвании», окружённый эксцентричной свитой: дворецким Рифф-Раффом (сам Ричард О’Брайен), горничной Маджентой (Патриция Куинн), групи Коламбией (Нелл Кэмпбелл) и бунтарём Эдди (Мит Лоуф).

Гости оказываются в эпицентре безумия: доктор как раз представляет публике своё франкенштейновское творение — Рокки (Питер Хинвуд), идеального мускулистого блондина, созданного исключительно для наслаждения. По ходу действия Фрэнк-н-Фёртер поочерёдно лишает невинности и Брэда, и Джанет, и чопорная пара впервые открывает для себя чувственные удовольствия.

Пародия, ставшая больше своих источников

О’Брайен задумывал мюзикл как признание в любви старым фантастическим и хоррор-фильмам категории B — это способ заново пережить детские воспоминания о «Франкенштейне» и «Носферату». Даже заглавная песня перечисляет классику жанра: от оригинальных «Флэша Гордона» и «Дня, когда Земля остановилась» до «Человека-невидимки» студии Universal и «Оно пришло из далёкого космоса». В фильме звучат отсылки к Фэй Рэй из «Кинг-Конга» (Рокки в финале гибнет, падая с башни RKO), а участие Чарльза Грея в роли Криминолога — дань уважения студии Hammer.

Но главным источником вдохновения О’Брайен называл «Волшебника страны Оз»: изначально фильм даже хотели снимать чёрно-белым вплоть до появления Фрэнк-н-Фёртера — по аналогии с путешествием Дороти из Канзаса. Правда, финал переворачивает сказку: если у Дороти всё возвращается на круги своя, то жизни Брэда и Джанет разрушены безвозвратно — назад, к белёным церквям и пастельным платьям, дороги нет.

Тим Карри — рождённый для этой роли

Практически все рецензенты сходятся в одном: ключевой фактор успеха — актерская игра звезды фильма Тим Карри, перенёсший роль со сцены на экран вместе с О’Брайеном, Куинн и Кэмпбелл. Его Фрэнк-н-Фёртер — фигура куда более сложная, чем «безумный учёный в образе драг-квин»: он одновременно капризный ребёнок, самовлюблённая примадонна, сексуальный садист и английский джентльмен. Роджер Эберт писал, что Карри — «лучшее, что есть в фильме, возможно, потому, что он явно получает больше всех удовольствия», а обозреватель The Globe and Mail назвал его героя «самым харизматичным трансильванским транссексуалом в истории». Многие считают эту работу лучшей ролью Карри в карьере.

От провала к феномену

При выходе фильм провалился: критики почти единодушно его разгромили. Рецензент журнала TIME в 1975 году недоумевал, «почему этот кэмповый трэш стал долгоиграющим хитом в Лондоне и триумфом в Лос-Анджелесе». Но с середины 1970-х полуночные сеансы и сарафанное радио превратили картину в феномен: зрители стали приходить в костюмах героев, с рисом, туалетной бумагой и тостами, чтобы бросать их в экран, подпевать и выкрикивать реплики. К 1985 году тот же TIME уже называл фильм «межпоколенческим феноменом» и «обрядом посвящения для миллионов американских подростков», а Эберт констатировал: «Это не столько фильм, сколько долгоиграющее социальное явление».

Показательно, что ничего из этого создатели не планировали — никто не рассчитывал, что публика начнёт переодеваться в персонажей и разговаривать с экраном. До сих пор каждую пятницу или субботу где-то в мире фанаты собираются на интерактивные показы, и, по общему мнению, смотреть фильм без зрительского участия — «просто не так весело».

Оценки: между восторгом и раздражением

На агрегаторе Metacritic фильм имеет 65 баллов из 100 на основе 12 рецензий критиков (83% положительных) и пользовательский рейтинг 7,8 при 188 оценках. Разброс мнений сохраняется по сей день:

• USA Today (88/100) хвалила «Тима Карри в женском платье, юную Сьюзан Сарандон в неглиже и зажигательные песни»;
• Time Out London (80/100) отмечал «бесстыдно гедонистическую, яростно независимую интонацию» на фоне помпезных мюзиклов 1970-х;
• Chicago Reader (30/100), напротив, счёл, что «юмор слишком слаб, а все песни звучат одинаково».

Даже поклонники признают недостатки: в последней трети сюжет буксует, кабаре-номера затягиваются, а тон скачет от жуткого к пародийному. Но, как отмечают рецензенты, шероховатости малобюджетной картины — неотъемлемая часть её обаяния: этот фильм работает, только если «отдаться абсолютному наслаждению».

Больше, чем кино

В основе «Рокки Хоррора» — конфликт консерватизма и контркультуры. Формально побеждает истеблишмент: Фрэнк-н-Фёртер и Рокки погибают, а Брэд и Джанет возвращаются к «нормальной» жизни. Но фильм оставляет зрителя с вопросом, что вообще значит «нормально» и является ли конформизм счастливым финалом. Его посыл — не пропаганда «свободной любви», а призыв принимать чужую идентичность и предпочтения; девиз «Не мечтай об этом — будь этим» звучит с той же страстью, с какой мюзикл «Волосы» когда-то пел о наступлении эры Водолея.

Сценический первоисточник, премьера которого состоялась 19 июня 1973 года в лондонском театре Royal Court Theatre Upstairs, до сих пор гастролирует по всему миру. Влияние фильма давно вышло за пределы кинозалов: ему посвятили эпизод сериала «Хор» (2010), а в 2016 году Fox выпустила телевизионный ремейк — впрочем, поклонники сочли его бледной копией оригинала. Как резюмировал один из критиков: это не шедевр в классическом смысле, но веха американской массовой культуры, с которой не сравнится ни один ремейк.