Семейное наследство принято получать у нотариуса. Мэг Гарланд достался вариант с секционным столом: её отец, исчезнувший 36 лет назад, найден мёртвым рядом с местом жестокого преступления. У дочери наверняка накопились вопросы. Теперь задавать их придётся со скальпелем в руке.
«Цикл зверя» Джордана Дауни начинает с этого довольно неловкого семейного воссоединения и постепенно меняет правила игры. Сначала нам предлагают разобраться в уликах. Затем выясняется, что привычных объяснений для этого дела маловато.
Отец вернулся по делу
Мэг в исполнении Деборы Энн Уолл — судебный антрополог. Она руководит исследовательской площадкой, где изучают разложение человеческих тел. Для неё мёртвые давно стали источником вполне конкретной информации. Но после убийства матери и маленькой дочери полиция обнаруживает ещё одно тело, которое ломает эту удобную профессиональную дистанцию: погибший оказывается её отцом. В расследовании участвуют полицейские Иэн и Маркс, тоже связанные семейными узами.
Сама завязка хороша своей жестокостью к героине. Можно годами объяснять себе, почему близкий человек исчез, выстроить версию, научиться с ней жить. А потом приходит результат анализа ДНК — и все внутренние договорённости отправляются на пересмотр. У Мэг есть профессиональные навыки, чтобы установить обстоятельства смерти. Для разговора с собственным прошлым таких аккуратных инструкций не предусмотрено.
Самая интересная загадка здесь касается того, что Мэг знает о собственном отце. Ответ способен изменить саму память о нём. Раскрыть дело для неё означает рискнуть историей, которой она объясняла свою жизнь. По меркам семейного кино это уже серьёзная проблема. По меркам хоррора — хороший повод пока не выключать свет.
Два отца и никакой семейной идиллии
У полицейских своя расстановка сил: сын Иэн (Уилл Хохман) занимает должность выше, чем его отец Маркс (Джеффри Донован). Рядом с Мэг, потерявшей отца на десятилетия, оказываются люди, чья семейная иерархия перевернулась.
В этом соседстве можно увидеть любопытную рифму. Во взрослом возрасте родители перестают быть непогрешимыми старшими: их приходится узнавать заново, иногда оценивать, иногда судить. Иэну буквально приходится руководить отцом. Мэг досталась ещё менее уютная задача — исследовать его тело. Такой взгляд делает профессию героини частью семейного конфликта, а не просто способом доставить зрителя в морг.
Дебора Энн Уолл удерживает эту историю без мелодраматического нажима. Её героине приходится одновременно разбираться в невозможном и пересматривать давнюю обиду. При такой завязке легко свести роль к чередованию испуга и слёз. Уолл сохраняет за Мэг право сопротивляться, сомневаться и не торопиться с прощением.
Следствие ведут холодные головы
У первой части узнаваемая криминальная родословная. Холодная сине-серая палитра и внимание к уликам напоминают финчеровские триллеры. Оператор и соавтор сценария Кевин Стюарт поддерживает эту собранность, а музыка Ника Сула добавляет тревоги даже в спокойных эпизодах.
При этом полицейская оболочка создаёт особые ожидания. Следователь обычно собирает разрозненные факты в объяснение, после которого мир снова становится понятным. «Цикл зверя» интересен обратной перспективой: каждая новая подробность может сделать знакомую картину мира ещё менее пригодной для жизни. Улики прибавляются, спокойствия — как-то не очень.
Разворот в сторону чудовищ здесь принципиален, но его механику лучше оставить фильму. «Цикл зверя» многое выигрывает от незнания зрителя. Хорошо хотя бы на один вечер вернуть себе возможность удивиться, не сверяясь с заранее прочитанным объяснением концовки.
Семейный секрет умеет кусаться
Практические эффекты Патрика Мэги — одна из главных причин обратить внимание на фильм. Куклы и пластический грим придают происходящему неприятную осязаемость. Для Дауни, ранее снявшего «Время монстров» и сегмент Stork в V/H/S/Beyond, чудовища вполне знакомая территория.
У практического чудовища есть простое преимущество: оно занимает место в кадре. Свет ложится на его поверхность, рядом находится живой актёр, у столкновения появляется ощутимая физика. Это не делает цифровые эффекты плохими по определению. Просто для истории о теле, которое отказывается подчиняться привычным объяснениям, такая осязаемость особенно уместна.
Из этого складывается и главный образ фильма: семейное прошлое нельзя навсегда убрать в папку с архивными документами. Оно способно вернуться в самой неудобной форме. В обычной драме хватило бы тяжёлого разговора за ужином. Дауни выбирает жанр, в котором последствия могут испачкать стены.
Чудовище приходится подождать
С темпом отношения сложнее. Расследование порой возвращается к уже пройденному, а путь к раскрытию тайны занимает больше времени, чем требуется нетерпеливому зрителю. Любители жанра могут догадаться о направлении истории раньше героев. Тогда ожидание рискует превратиться в проверку выдержки.
Не всем понравится и сама смена жанра. Увлечься детективом, а затем обнаружить, что фильм выбрал другую дорогу — понятный повод для разочарования. Особенно если вы ждёте аккуратного рационального объяснения всех странностей. А вот зрителю, который любит мрачные загадки и готов подождать, пока дело дойдёт до чудовищ, этот фильм имеет смысл взять на заметку. Его привлекательность в сочетании личного дела героини с удовольствием от старого жанрового ремесла. Для Мэг всё начинается с необходимости разобраться в прошлом. Только к семейному шкафу здесь стоит подходить осторожно: дверная ручка имеется и с внутренней стороны.
